Почти забытые победители
В преддверии 9 мая многие из нас вспоминают о ветеранах, только покупая наклейку на авто или обсуждая, какую же ленту "нацепить" на грудь. Слова "спасибо", "помним", «гордимся», сказанные только в эти дни, теряются на фоне того, что кто-то из ветеранов или тыловиков доживает свой век в одиночестве, а еще больше тех, кто считает копейки, чтобы купить продукты и лекарства. Но печалит пожилых людей, что вспоминают о них только в праздник.
По словам Нурбике САТАЕВОЙ, ей кажется, что все давно о ее существовании забыли, лишь изредка к 9 мая ей присылают открытку с поздравлениями. В 2016 году такая открытка вновь пришла 9 мая, ее передали из акимата через соседку.
Нурбике САТАЕВА живет в поселке Социализм Теректинского района ЗКО вместе с 49-летним сыном - инвалидом второй группы, снохой и 5-месячным внуком. Всего у женщины 9 детей, однако в живых остались только трое. У всех них свои семьи и приезжать к престарелой маме получается редко. В основном семья собирается по большим праздникам и то не всегда. Вот и 9 мая для Нурбике САТАЕВОЙ особая дата.
- Когда началась война, мне едва исполнилось 14 лет. Раньше я жила в поселке Чаганский. Во время войны работала кем приходилось: и пшеницу сеяла, и дояркой была и скот пасла. Вот сейчас из-за того, что пасти скот было не в чем, ноги практически отказали. Помню, зимой пойдешь скот пасти в поле, а валенки все дырявые до такой степени, что портянки торчат, и идешь будто босая. Надевать нечего было совсем и есть тоже. Мы из рыбьих костей муку мололи и лепешки пекли. Нас в семье двое было - я и моя сестра. Когда мне исполнилось 15 лет, мама умерла от голода, и мы с сестрой были вынуждены ходить попрошайничать. Однажды, когда мы с сестрой пришли к одной бабушке просить еды, она сказала, что у нее есть знакомый, который пришел с войны, и мне лучше выйти за него замуж, чем ходить просить милостыню. Так мы познакомились с моим мужем Сангали и в 1944 году расписались. Его комиссовали из армии из-за тяжелого ранения, он подорвался на мине, - пояснила бабушка.

Пенсионерка вспоминает, что с мужем она не знала бед, он работал в сельсовете, а после шел пасти свиней. Нурбике САТАЕВА всю свою жизнь провела со скотом, работала дояркой и ухаживала за больными животными.

- Мне было лет 35, я овец пасла, и вдруг на стадо напал волк. Я очень испугалась, но бросать стадо было нельзя, и я прыгнула на волка. Что произошло - не поняла, но волк убежал. Я тогда очень гордилась, что смогла защитить стадо.

Военные годы труженица тыла вспоминает неохотно, говорит лишь: "Хорошо, что вы не видели того, что пришлось пережить нам".

- В этом году, когда мне исполнилось 90 лет, ждала, что из акимата придут, поздравят, но никто не пришел. Даже не вспомнили про мой праздник. Мне, конечно же, обидно, что так происходит. Даже в этом году, когда ветеранам дали выплаты, я ничего не получила, - еле сдерживая слезы, говорит Нурбике САТАЕВА.

По словам сына тыловика Берика САТАЕВА, в Таскалинском районе у них живут родственники, которые то и дело рассказывают, как у них чествуют ветеранов.


- Недавно рассказали, что в Таскалинском районе поздравляли тыловика с юбилеем и даже денежный подарок дали от акимата. Я пошел в наш местный акимат, спросить, может, маме тоже что-то положено, но там ответили, что для нее ничего не выделялось. В общем, с тыловиками у нас не очень обращаются. Мама гипертоник и давление порой поднимается до 260, но таблетки никто бесплатно не дает, все покупаем, - отметил Берик САТАЕВ.



Все, чем сейчас занимается Нурбике САТАЕВА, это лежит и вяжет носки и вещи для своих домочадцев и лишь изредка выходит на улицу, потому что ноги давно перестали слушаться хозяйку.
Жизнь как в конуре


Не менее печальная история и у Веры ВОРФОЛОМЕЕВОЙ - узника концлагерей, которая вот уже 14 лет как ждет обещанную квартиру от государства.

Как рассказала Вера ВОРФОЛОМЕЕВА, в 1943 году в августе ей исполнилось 7 лет и все их село Новосеменовка Харьковской области немцы увели в концлагерь. Женщина с трудом вспоминает весь тот ужас, который ей с семьей пришлось пережить.


- Когда нас захватили, то собраться не дали, я вот так сидела играла во дворе, и нас забрали. Тех, кто задерживался, расстреливали на месте. Это было ужасное зрелище для ребенка. Всего я была в трех лагерях - это Освенцим, Бухенвальд и самый первый я не помню уже. Наше село расположили в самой крайнем лагере. Утром пришли немцы и стали выбирать себе рабочих. Меня тогда выбрали ремонтировать железную дорогу. За нами постоянно следили надзиратели. А после работы уводили сдавать кровь. Зачастую нас приносили после сдачи крови без сознания, мало того, что мы голодные были, так еще и кровь в огромных количествах брали, - плача рассказывает Вера ВОРФОЛОМЕЕВА. - Ежедневно над головами пролетали самолеты, но нас не бомбили, так как мы располагались рядом с торговой лавкой в бараке. Вообще я не люблю вспоминать все, что было тогда, эти воспоминания сильно бередят душу. Фашисты издевались над узниками. Помню 70 человек - женщин, детей и стариков согнали в подвал и пустили газ, проверить что будет... все умерли на наших глазах.
Вера Петровна отчетливо помнит, как американские солдаты спасли весь их лагерь в апреле 1945 года из города Динкельшпиль. Хозяин барака сказал узникам, что ночью их будут бомбить и дал уйти. Тысячи человек копали под берегом яму, чтобы скрыться там.
- Мы просидели в этой яме два дня. Кто-то прятался в лесу, кто-то еще где-то. А ночью к нам подползли американские солдаты и заговорили на трех языках. Даже не представляете, сколько радости было, когда услышали русский язык. Они сказали, что нас заметили разведчики. Мы даже не дождались утра, выбежали из этой ямы и стали купаться в реке, чтобы смыть весь пережитый ужас. От бомбежек река кишила мертвой рыбой, которую мы вылавливали и ели. Домой нас отправляли сортировочно. В Харьковскую область я с семьей попала только в ноябре 1945 года на товарном поезде, - рассказывает узница концлагеря.

Свой приезд на родину женщина тоже запомнила на всю жизнь. Дом был разрушен, работы не было, еды тоже. Приходилось есть траву, если ее найдешь или же просто пить воду. Детей в семье было пятеро, мама промышляла торговлей - что-то покупала, а потом сто раз меняла то на одно, то на другое, чтобы хоть как-то прокормить детей. Самый младший братик родился в концлагере, когда село угнали немцы, кормилица семейства была беременна.
- Дома не было, и нам приходилось жить в погребе. Голод начался страшный. Мы то и дело лежали, чтобы не потерять последние силы. В 1948 году земля наконец-то оправилась от обстрелов "катюши" и стала расти трава. Мы из травы варили борщ, жарили лепешки. Было жуткое время. После школы мы откапывали мертвых солдат и перезахороняли. Вся земля была в бугорках. Еще и мины везде лежали, надо было с особой аккуратностью ходить, в любой момент мог взорваться снаряд. На тот момент мне уже было 12 лет, и я пошла работать. Отучилась я всего четыре класса, а потом в школу ходить было далеко, а одежды и обуви не было, я бросила школу. Позже 5 и 6 классы закончила в вечерке. А когда надо было идти в 7 класс, то нас - комсомольцев - отправили поднимать целину. Так я и попала на Анкатинский племзавод, - говорит женщина.

Там женщина вышла замуж. У нее наконец-то появился дом и работа в садике. Пенсионерка долгое время работала в интернате в местной школе, потом в саду, а потом в гостинице заведующей, но из-за семейной трагедии, произошедшей с ее мужем, она вновь осталась ни с чем.

- 11 лет назад я приехала в поселок Мичурино посмотреть квартирку в убитом бараке и купила ее... от безысходности. На другое жилье у меня не было денег. Потолок в квартирке моей давно падает, мы с детьми и внуками подвязали его веревками к балкам на крыше, а комнату разделили пополам, как раз в том месте, где он сильно провис. За эти годы, что я живу в бараке, у соседей 5 раз случался пожар. Когда тушили, залили все, мне приходилось все с хлоркой чистить от гари, но вот крыша так и не перестала течь, ее после очередного пожара залатали, как говорится, как могли. Сильным ударом в 2015 году для меня стала новость, что меня не нашли в списках очередников на жилье. Потом вроде как восстановили и даже замакима приезжал с сотрудниками ЖКХ посмотреть, как я живу, и сказали, что жилье еще пока пригодно. Вот так вот и живу по сей день, - говорит расстроенная пенсионерка.
~
9 мая для узника концлагерей, как и для остальных ветеранов, является очень важной датой. Именно в День Победы она ждет, что случится чудо. Вера ВОРФОЛОМЕЕВА никогда не жалуется на жизнь, потому как самое страшное уже позади, однако обещания о жилье ей никак не дают покоя. Женщина каждый день, ложась спать, боится, что на нее может упасть потолок.
"Я обманул врача и пошел воевать"
А вот 93-летний ветеран Великой Отечественной войны Гавриил ЧУБ на вопрос о заветном жилье, которое положено ветеранам, отвечает, что отказался бы от квартиры по одной простой причине - за ним некому ухаживать. Последние 11 лет ветеран живет в доме престарелых. Туда его поместили временно, но остался он там насовсем. Жена в 2014 году умерла, а дети, внуки и правнуки заняты своими семьями и работой. Обузой пенсионер для родных быть не хочет, вот и живет поэтому в интернате.
- Мне было 17 лет, когда я отправился на фронт. Получил два ранения, одно из них в голову, второе в позвоночник. В апреле 1945 года в трех метрах от меня взорвался снаряд и я получил 15 ран, самую сильную - в позвоночник. Осколок мины попал в голову мне в 1943 году, тогда я попал в госпиталь в городе Калуга. У меня из-за ранения левый глаз перестал видеть, и после госпиталя я попал в выздоравливающий батальон, я подлежал к увольнению и меня могли направить работать в шахты, а я хотел воевать, поэтому обманул врача и отправился опять на фронт, - вспоминает ветеран Гавриил ЧУБ.

Свое последнее ранение Гавриил ЧУБ получил во время штурма города Кенигсберг 9 апреля. Ветеран говорит, что горд, что смог дойти практически до конца войны. В молодости Гавриил ЧУБ жил в поселке Подстепное Теректинского района ЗКО. В 1950 году женился и работал в колхозе Путь Ленина трактористом. Позже получил повышение на работе и стал работать бригадиром. А вот его жена работала еще в военные годы комбайнером.
- 11 лет назад у нас землянка стала падать, мне сказали, что временно меня поселят в дом престарелых, а жену оставили жить у дочери, у нее по оценке жилищных условий было только одно место для проживания. Вот так я и остался жить здесь. Сейчас у моих детей, а их у меня 4 - двое сыновей и две дочери, а также 8 внуков и 9 правнуков живут своей жизнью. Я не хочу быть для них обузой, да мне и здесь хорошо живется, за мной ухаживают, - делится ветеран.
Также ветеран поведал, что каждый год акимат приглашает его вместе с другими ветеранами на возложение цветов и на солдатскую кашу в парк культуры и отдыха.

Однако положительных эмоций эти поездки у Гавриила ЧУБА не вызывают. Так, в 2016 году его как обычно пригласили на площадь Победы. Их забрала машина, привезла на площадь, но там никто не подошел к ветерану.

- Хорошо, что со мной была наша медсестра, она помогла мне дойти до лавки, чтобы присесть. Потом все отправились в автобус, чтобы поехать в парк, есть кашу. Но из-за пробок автобус остановился очень далеко, а идти нужно до входа, а потом еще в конец парка. Никто из представителей власти не сопровождал ветеранов, никто даже не спросил, как мы доехали и как дойдем до этой самой каши. Я сказал медсестре, чтоб вызвала такси и отвезла меня обратно. Проводят много праздников, вот только не для нас, ветеранов, далеко не все сейчас могут ходить на большие расстояния, надо об это тоже задумываться, - заявил ветеран.

Что касается выплаты к 9 мая, то Гавриил ЧУБ ее еще не получил, по каким именно причинам - он не знает, но надеется, что к празднику, когда его придут поздравлять, подарок все-таки отдадут.

Как сообщили в пресс-службе акима ЗКО, с 2015 года из местного бюджета ветеранам и инвалидам ВОВ ежегодно ко Дню Победы выплачивается по 150 тысяч тенге, 14 узникам концлагерей по 60 тысяч тенге и четверым по 20 тысяч тенге, труженикам тыла - 10 тысяч тенге. Всего выплаты ветеранам Великой Отечественной войны в 2015 году составили 152,7 млн тенге, в 2016 - 141 млн тенге.
Текст Юлии МУТЫЛОВОЙ
Фото и видео Медета МЕДРЕСОВА
Made on
Tilda